К Стретовичу, в «Дзвінкове».

Утро с косой.

Этим летом друзья подарили чете Стретовичей шикарные дачные качели с экзотическим названием «Варадеро» — на две персоны.

Хозяин сразу же установил эту прелесть возле дома — на газоне, поросшем клевером. Сел, покачался. Позвал супругу. Садись, говорит, отдохни, почувствуй себя на даче, как леди. Послушай, говорит, как птички поют и жужжат пчелы.

Жена послушала птиц и пчел. Но терпения хватило минут на десять.

И она покинула «Варадеро» — из-за дерунов на плите и черной смородины, которую надо быстро собрать, потому что осыпается. И вообще состояние «ничегонеделания» для нее странное и нелогичное.

Причем и для супруга тоже.

Иначе зачем бы он устраивал на даче столярную мастерскую с настоящим станком на зависть соседям в округе?

Поэтому следом за женой оставил качели и Владимир СТРЕТОВИЧ, народный депутат четырех каденций, «нашеукраинец», бессменный глава Христианско-демократического союза, трижды президент — Всемирного конгресса украинских юристов, Фонда содействия правовым реформам, а также — Восточноевропейского департамента международной организации «Парламентарии против коррупции».

Он пошел доделывать пчелиный улей по собственным чертежам. Корнейчук был прав

Едешь на дачу к Стретовичу, заблудишься в тропинках, ведущих к Звонковому. Спросишь дорогу. Если не у местных, а каких-то киевских дачников, то еще и — чтоб понятней было — добавишь «ориентир».

Дескать, ищем ту самую деревню Васильковского района Киевской области, которую драматург Корнейчук увековечил в своей пьесе «Приїжджайте в Дзвінкове».

Но пьесы лауреата пяти Сталинских премий, скорее всего, в школах уже не проходят. Поэтому не все встречные понимают, о чем речь, и какое село требуется отыскать.

А вот у Стретовича как раз с тем самым Корнейчуком название населенного пункта и ассоциируется. Поэтому и зовет к себе в гости, непременно уточняя: своими, мол, глазами увидите красоту, описанную классиком украинской литературы.

Конечно, место для дачи Владимир Николаевич много-много лет назад выбирал не из-за «литературы».

Просто понравилось.

Жили тогда Стретовичи в маленькой комнатке аспирантского общежития. И просила Татьяна мужа: «Поспрашивай, может, где-то участочек сотки в три продается? Что ж дети только в городе и толкутся? К твоей родне — в Малин — с малышней не наездишься. К моим — на Донбасс — и подавно».

Нашел Владимир Николаевич для семейства участочек на Десне. Вероятно, никто из его коллег-аспирантов и даже преподавателей КГУ себе брать такое счастье не хотел, поскольку дачный «клаптик» — на крутом берегу. И чтоб построить дачу, территорию следовало ровнять.

«На тобі, небоже, що мені негоже! — заключила Татьяна, прослушав информацию Стретовича об участке. — Откуда у нас такие деньги, чтоб еще и берега выравнивать?!»

Короче, «дачный» вопрос на том и закрыли.

Но все решил случай. Как-то раз пригласил один знакомый Владимира Николаевича к себе в Звонковое.

Тот вернулся потрясенный. И Таня поняла, что краше тех мест не сыскать. Володя сказал: «Там все — и лес, и речка, и луг, как в родном селе. Вроде возле маминой хаты побывал».

В середине 90-х, когда земельного бума еще не было, выделил им сельсовет участок в Звонковом: можно сказать, последний надел дачного кооператива. И хоть с одной стороны соседский забор, зато с другой — сосновый лес, с третьей — луг, а с четвертой — берег Ирпеня.

Стретович расчистил русло крошечного ирпенского притока и выстроил миниатюрную «греблю». Еще из камней сделал арочный мостик. И получился у него «аквариум».

Представьте, по дачному участку протекает речушка, а в ней плещется рыба. По-моему, эта плотва, караси, лини и все, что там водится, — уже дрессированные. Как только хозяин подходит к мостику с тазиком, наполненным кукурузным кормом, водная живность подпрыгивает, выделывая пируэты, как питомцы дельфинария.

Кстати, мостик в виде арки — это неспроста. Не для того, чтоб пооригинальничать.

— Вырастут дочки, — размышляет Владимир Николаевич. — Появятся у меня внуки. Захотят они в «морской бой» играть. Один на лодке с той стороны, а другой — с противоположной... Так вот если мост не будет изогнутым, как же они, интересно, под ним проплывут?!

Татьяна слушает эти рассуждения, по-доброму мужа подкалывает, мол, когда еще внуки появятся! Дочки ж еще замуж не повыходили.

Но все равно ей приятно, что Володя о будущем семьи думает, планы строит.

И, конечно, она не жалеет, что четверть века назад приняла — как ей тогда казалось — оригинальное предложение Стретовича пойти с ним под венец.

«Ты грибы любишь?»

«...Мы с ним в Киевском университете на юрфаке учились и даже вместе в студсовете были. Не скажу, что в ту пору между нами романтические чувства появлялись: все ж ребята, кто приезжий, искали «для пары» киевлянок. Да и девчата в общежитии тоже на однокурсников не особо заглядывались», — Татьяна «переповідає» историю своего замужества.

Пару лет назад, помнится, беседовала в парламенте со Стретовичем. И тоже разговор «о жизни» зашел.

И открыл он семейную тайну: замуж, мол, Таню уговорил за себя идти, потому как, образно говоря, грибами соблазнил.

Оказывается, все так и было.

«Грибы» стали «знаковыми» в ее решении ответить ухажеру взаимностью. Так что Владимир Николаевич ни капельки не преувеличил.

Впрочем, в воспоминаниях супруги история выглядела более красочно.

«...После университета меня направили работать в Васильковский районный суд. А председатель смотрит, как я — денно и нощно — только о работе и думаю, о личной жизни не помышляю, говорит: «Таня! У тебя такая классная дипломная работа. Это ж почти готовая кандидатская диссертация. Тебе защищаться надо. Расти по службе. Но и о семье пора думать! Что ж только с бумагами-то возишься?»

А я ж себе большой портфель купила! И здоровенные папки с «делами» с собой таскаю домой, чтоб допоздна поработать, и утром — несу в суд.

В Василькове квартиру снимала... Вечером придешь, в подушку поплачешь — что ж это за жизнь такая, света белого не вижу? Но потом сядешь за стол, начнешь разбираться с бумагами. И тоска проходит.

Как-то раз звонит университетская подруга Света, зовет на встречу выпускников. К тому времени уже три года прошло, как мы КГУ закончили.

«Бросай все, — кричит Света радостно. — В университете собирается наш курс!» — «Празднуйте, — отвечаю, — без меня, потому что столько «дел» из суда набрала — до утра не разгребу».

Но вдруг будто какая-то сила подхватила меня! Да так стремительно, что минут за десять и переодеться успела, и с прической, и с косметикой управилась, даже на автобусную остановку примчалась, чтоб ехать в Киев».

Это все-таки судьба. Со Стретовичем они буквально нос к носу столкнулись в двери актового зала красного корпуса университета.

Владимир Николаевич, припоминая тот день и ту минуту, уверял: завидя Татьяну, понял — о другой жене и не мечтал.

Возможно, преувеличивает, но, может, вправду так и было? Во всяком случае с того самого момента принялся ухаживать за пассией рьяно.

«Залицявся» як ураган! — подтверждает и супруга. — Целый шквал писем и звонков домой на меня обрушил».

А через пару недель после того университетского бала позвонил ей в суд.

— Таня, — спросил кавалер, — что ты больше всего любишь?

Девушка переспросила: «В какой сфере? Театр? Кино? Книги?»

— Из еды, — по-простому объяснил Стретович.

— Грибы, — не задумываясь ответила она.

Потому что в Зимогорье Луганской области, где она выросла, грибов сроду не водилось. И это лакомство пробовала до сего момента только раз в жизни, в детстве, — когда мама купила корзиночку маслят, поджарила на сковородке. А бабушка с дедушкой боялись диковинного яства, категорически от грибов отказывались, поэтому дочка вместе с мамой оприходовали всю сковородку.

Татьяне маслята понравились.

— О-о! — обрадовался Стретович. — Чего-чего, а грибов тут у нас — просто завались. Поэтому тебе придется выйти за меня замуж.

«Интересно! — ответила она. — Тем более когда звонят с такими «пропозиціями» в суд... Хорошо, гражданин, рассмотрим ваше предложение».

И они поженились. А Татьяна сменила девичью фамилию — Кравченко — на мужнину.

Стретовичи как молодая семья, проживающая в общежитии, вступили в МЖК, молодежный жилищный кооператив, что строил дом на Шелковичной.

Через много лет, если кто-то из коллег Владимира Николаевича по парламенту узнавал девичью фамилию супруги, интересовался: не родственница ли она генералу Кравченко, царство ему небесное?

«Нет — всякий раз парировал Стретович. — И к тому же в 86-м году в МЖК не так уж и трудно было вступить».

Хотя кооператив на Шелковичной, неподалеку от Рады, построили быстро, чуть ли не за два года, неуемная душа Владимира Николаевича начала искать новую заботу, которой и стал домик в Звонковом.

А дачу-то — аж восемь лет строили!

Погорельцы

Их дом под зеленой крышей мог бы появиться и на пару лет раньше.

Если б не пожар.

«...Честно говоря, когда я мечтала о домике на природе, то максимум, что хотела, — три комнатки да кухню. Крохотный такой «теремок», — рассказывает Татьяна. — Вот и попросила знакомого архитектора сделать чертеж. А он ответил: «Курятники не планирую!»

Каменный мостик - к "теремку".

И нарисовал, кроме «трех комнатушек и кухоньки», еще и террасу, и зимний сад, и кабинет, а еще в цоколе — сауну с бассейном, мастерскую, кладовые и, конечно, гараж.

Основные работы — котлован под фундамент, перекрытия, стены, крышу — для этого, конечно, нам пришлось бригаду строителей нанимать.

Но зато всю столярку, отделку, циклевку, покраску — это все своими руками! Все выходные и отпуска только тут пахали».

А вот когда оставалось совсем чуть-чуть до дачного новоселья, можно сказать, последний штрих: сварка на крыше. И случилась беда.

«Помню, на огороде пораюсь, а Володя стоит возле строителей, говорит им: «Ветер поднялся! Давайте, ребята, повременим со сваркой. Не дай Бог, что... Загорится ж!»

Но строители хозяина успокоили: нет, дескать, повода для беспокойства.

И буквально тут же слышу крик: «Звоните в «пожарку»! Крыша горит!»

Так сгорел «теремок».

Володя лег на землю, закрыл голову руками, заплакал: «Господи! За что ж мне кара такая?»

Не дотла, конечно, дом сгорел. Стены все же остались.

Но видеть закопченные останки их несбывшейся мечты обоим Стретовичам было больно. Может, даже Владимиру Николаевичу и тяжелее. Он настолько близко к сердцу принял беду, что никак не мог себя заставить хоть раз после пожара поехать в Звонковое.

«Но долго так не могло продолжаться, — рассказывает Татьяна о печальном для них 2002 году. — Когда-то ж надо начинать заново. И сказала мужу: «Поедем! Поможешь сеять чернобривцы. Уже весна. Будешь смотреть на грядки и не увидишь разрушенные стены».

Он поехал. Добросовестно сеял цветы. Но когда взгляд ненароком скользил по «остову» — хватался за сердце, причитал, а жена сурово наказывала: «Не подымай голову! Не смотри туда!»

Прошло еще время. Они собрались с силами да с какими ни на есть средствами. И взялись отстраивать дачу в селе, воспетом Корнейчуком.

И гуляли потом шумной компанией новоселье...

Но на следующий же день после пиршества снова пришлось браться за кисти, краски, лак и обои. Хотя на сей раз наводить — внутри дома — красоту было даже приятно.

Поскольку незначительные, но все же «разрушения», а также разрисованные вдоль и поперек стены оставила после себя детвора.

— Пока взрослые сидели в беседке, праздновали, дети друзей и знакомых гоняли по лестницам в доме Стретовичей. И что ж это за дети, которым не хочется стены размалевать? — объясняет Владимир Николаевич, и аж светится счастьем, потому что обожает детей. Любые шалости прощает.

Поэтому-то так сильно и мечтает о внуках.

...Этим летом в их доме будут жить еще и соседи по даче.

Потому что несчастье — пожар — случился у них буквально на днях.

Конечно, семейство Владимира Николаевича успокаивало погорельцев, но тут надо что-то подейственней, чем слова.

Посему, решил хозяин, «столярку» для будущего соседского дома (его когда-то же начнут хозяева восстанавливать?) он берет на себя.

Да и материала для фундамента — всяких там гранитных «брил», что остались еще от стройки Стретовичей, — целая куча. Даром забирай. Вот уже и экономия соседям.

В общем, Володя с Татьяной определили погорельцам комнату дочерей: живите тут, сколько хотите. Понравится — оставайтесь и зимой: тепло, батареи есть.

А дочкам на дачу некогда ездить. Младшая — студентка Могилянки, а старшая академию хоть и закончила, в конце июня как раз защитила диплом с отличием, но в Киеве много дел. Так что им сейчас ну никак не до «Дзвінкового».

 «При входе снимите туфли»

Как только заходишь на территорию Стретовича, надо снять обувь.

Причем его друзья, бывавшие в Звонковом не раз, делают это без напоминаний.

А тем, кто впервые, Владимир Николаевич объясняет: по траве, по клеверу надо обязательно ходить босиком — это полезно и приятно.

Главное, чтоб идти осторожно: на пчел не наступить.

Пчелами, говорит он, увлекся вовсе не из-за Виктора Андреевича. Хотя доподлинно известно: некоторые коллеги Стретовича из НУНС, что обосновались в Безрадичах и в Конче, внезапно «повелись» на пасеках. А раньше мед на дух не переносили.

Стретович «пасечником» был с детства. Даже привез сюда, в Звонковое, старые дедовские ульи.

Но пчелам там тесно. Поэтому он строгает новую конструкцию, названную незатейливо, но как уж получилось, — «Вулик український».

Всех гостей он угощает медом, еще и с собой баночку нальет. Но только в этом году не очень знатный урожай: всего-то литров 70.

— Бывало, что и по 20 от каждого улья! — не удержался хозяин, чтоб не похвалиться. — А теперь умножь на 10 пчелиных семей — сколько меда получится?..

Зато клубника в этом году несмотря на засуху у Стретовичей знатная уродила.

Знаете, почему? Потому что придумал хозяин высаживать кусты не «рядками», как все делают, а «ярусами».

Причем на «ярусах», как на «альпийской горке», разные сорта произрастают. Все кустики — и под солнышком, и нужное количество влаги получают.

Так что теперь каждое утро Стретович, прежде чем взяться за работу — траву косить или рыб кормить, непременно сорвет ягодку и скажет коронную свою фразу: «Все життя мріяв їсти суницю — прямо з куща!»

Есть у него еще одна забота: с кротами бороться.

Причем у Владимира Николаевича свой рецепт, экологически чистый.

— Берешь капсулу... Они в хозяйственных магазинах продаются... В основе капсулы — сера... Поджигаешь, — приговаривал хозяин, намереваясь изгонять кротов прямо на моих глазах. — Закладываешь «фаустпатрон» в нору. Все! Серный запах распространяется по лабиринту... И уходит зверь с территории. Мой клевер он больше не будет перепахивать своими ямками!

Но тут Стретович оглядел газон, усмотрел очередную нору, помчался ликвидировать другого крота. А я отправилась к Татьяне: она хлопотала в кухне.

Собственно, это помещение планировалось «под гараж», но жена уговорила мужа  отдать ей и это пространство. Поскольку кухня, которую изначально задумал архитектор, во-первых, маленькая (тесно, когда гостей в доме много, а это бывает часто), во-вторых, чтоб в нее попасть с огорода, надо по лестнице на второй этаж подниматься.

Но поскольку на огороде — с мая по октябрь — все босиком, значит, еще надо и ноги помыть, чтоб по чистому не топтаться. Одна морока!

Зато «кухня вместо гаража» — удовольствие. Банкам с консервацией — раздолье. К тому же сейчас самое время огурцы «катать».

Зюганов дал «добро»

Летом гостей хозяйка потчует в беседке: там у них — огромный стол и скамейки, сделанные мужем собственноручно.

Возле беседки журчит декоративный фонтан, это — подарок друзей.

У них вообще на даче куда ни глянь— сплошные подарки. Один везет им «витые» подсвечники, другой — войлочную «папаху» для сауны, третий — вазон с цветком рождественником, четвертый — икону, пятый — мангал.

Ну, пожалуй, мангал — это творчество не одного мастера, а целого коллектива. Стретовичу на юбилей (в прошлом году ему исполнилось 50) заключенные из харьковской колонии мангал выковали. И не просто, а еще и украсили латунными «розочками». Незаменимую для дачи вещь презентовали Владимиру Николаевичу в знак благодарности — как правозащитнику.

Он не особо любит распространяться на эту тему, но много лет на самом деле «опікується» заключенными, отстаивая их права. В том числе — и посредством международных правозащитных организаций, к которым только может достучаться...

И надо ж было мне «зацепить» этот мангал, чтоб перейти плавно от темы «клевера и консервации» — к юриспруденции, поправкам к Конституции и т. д. и т. п. Короче, к тому, к чему в дачной атмосфере не слишком душа лежит.

Как ни странно, на «конституционной» теме Стретович вдруг оживился. Даже больше, чем когда рассказывал о пчелах.

«...В теме Конституции, я, так сказать, — с самого начала. С 91-го года, — рассказывает Владимир Николаевич. — Еще когда работал ученым секретарем Института государства и права, все наработки, проекты проходили через мои руки.

А в 94-м, когда меня избрали в парламент, вошел в конституционную комиссию — в числе пяти представителей Рады. А еще пять человек — это была президентская квота.

Работали очень продуктивно и к 1 декабря 1995 года закончили. А потом еще два месяца «подчищали», дорабатывали.

И вот, как сейчас помню, 1 февраля 1996-го. Документ в «чистом виде». Осталось только проголосовать.

Но как раз 1 февраля приехал с визитом в Киев Геннадий Зюганов в ранге зампредседателя Госдумы Российской Федерации. И в Верховной Раде в его честь давали прием.

А тут я вбегаю в зал приемов ВР, радостный такой, держу в руках стопку бумаг — проект Конституции.

Честно говоря, мне просто-таки не терпелось сообщить об этом нашему спикеру Морозу. Но тот как назло не отходил от гостя. Поэтому Зюганов решил, что коль уж я так пристально смотрю в их сторону, значит, у меня именно к нему срочный вопрос.

Он обратился ко мне: «Чего это вы так возбуждены, молодой человек?»

«Разрешите доложить, — торжественно произнес я. — У меня — первый проект Конституции!»

«Так давайте его сюда!» — ответил глава российских коммунистов.

И на титульном листе написал: «Согласен. Зюганов».

«Думаю, что если хорошенько покопаться в моем архиве, то я найду эту «историческую» надпись, — пообещал Стретович. — А вообще я храню много чего интересного «по Конституции» — кто чего предлагал и какую ахинею тогда нес».

Осенью 96-го всей группе юристов, которые работали над проектом, Леонид Данилович подписал указ — и дали «заслуженных».

«Макароны»

Пока беседовали о Конституции, Татьяна накрыла стол: «дачные» разносолы, рыба жареная, рыба пареная (со своего, так сказать, «аквариума»), и хлеб свой, и мед, конечно.

Но самое изысканное, говорит, чему свекровь научила, — так это «сыр в печи» делать.

Жалко, что у Татьяны печи нет, но и в духовке творожная запеканка по рецепту Володиной мамы — сплошное объеденье получается!

— Но еще есть такое блюдо... — Стретович вклинивается в наш разговор, пытается вспомнить название. Но не может. Звонит по мобильному маме.

Она у него на весь Малинский район — большая искусница, знаменитая мастерица, в молодости на все свадьбы в округе ее приглашали куховарить.

Сын подробно объясняет, «яка страва подобається найліпше», и что он помнит ингредиенты, даже процесс изготовления.

Мама удивляется, как это Володя такое и не помнит.

— Та це ж макарони! — говорит она. А сын смеется: надо же — такое простое и забыл!

Удивляемся и мы с фотокором: эка невидаль — «макароны».

Оказывается, это совсем не то, что мы подумали.

«Сроду не пробовали! — уверен Владимир Николаевич. — Так готовить только полищуки умеют. Да и то редко у кого настоящие «макароны» получаются! Потому что процесс трудоемкий.

Сначала картошку надо перетереть, затем водой промыть, чтоб отделить крахмал... Затем из этого крахмала пекут тоненькие блинчики — как для домашних налистников. Потом их нарезают, подсушивают. После — скручивают особым образом, обволакивают в яичной смеси, заливают неснятым молоком и ставят в печь в чугунном казанке. И вот когда молоко испаряется, макароны получаются — объедение!»

Хозяин так аппетитно рассказывал, что в конце концов Татьяна ему пообещала: как только будет печь — приготовит это самое блюдо.

И, знаете, печка вполне может появиться.  Во всяком случае Стретович об этом подумывает.

 

                                                                                            Лидия ДЕНИСЕНКО

www.2000.net.ua  за 17-23 липня 2009р. №30-31 (470).